Для входа на сайт UFG WM
необходимо подтвердить:

Подтверждаю, что не являюсь гражданином США или Канады.
Даю согласие на использование куки.
Подтвердить
Вернуться

Назначить встречу

Опишите свою задачу и мы свяжемся с вами в течение 24 часов.
Другие каналы связи

Ваша заявка на встречу отправлена! Мы свяжемся с вами в течение 24 часов

Что-то пошло не так.
Перезагрузите страницу.
Вернуться к медиа

Трудно разговаривать с людьми, когда для них ты центр зла

Маргарита Удовиченко, интервью с Дмитрием Кленовым, партнером UFG Wealth Management



Дмитрий, часто дети выбирают вуз, следуя семейной традиции. Относитесь к тем, кто поддался на родительские «провокации»?

– Как раз наоборот. Родители у меня – строители, поэтому меня изначально готовили к поступлению в «семейный» вуз, натаскивали на математику, физику. Но в один прекрасный момент я понял, что это не мое, и взбунтовался, Сказал, что буду поступать на юрфак. Хотя, признаться, не столько хотел быть юристом, сколько не хотел быть строителем. Выбрал МГИМО. Хотелось доказать, что смогу самостоятельно поступить в один из самых труднодоступных вузов. И на это у меня был всего год. Если бы не получилось, попал бы под осенний призыв. Так что отступать было некуда. Для этого перешел из школы в экстернат – и в итоге поступил на международно-правовой факультет.

МГИМО действительно настолько мажорный вуз, как об этом принято говорить?

– Вуз, безусловно, мажорский, но любой вуз, как и общество, состоит из нескольких слоев. И когда я поступал в 1999 году, мажорный слой был не так велик, как сейчас. Когда я институт оканчивал, к нему подъезжали уже совсем другие автомобили. Стоимость нефти сыграла свою роль. А качеством образования остался доволен. Главное, чему нас хорошо научили – это общаться, находить общий язык с самыми разными людьми, что очень важно и в жизни, и в карьере. И, конечно, усовершенствовал языки – французский и английский.

В институте пришло ли осознание, что хотите быть юристом?

– Оно до сих пор не пришло. И моя трудовая деятельность поначалу складывалась своеобразно. По окончании вуза я хотел попасть в крупную западную юридическую компанию. Российские даже не рассматривал. Был у меня такой пунктик – хотел только в международную. Разослал две сотни резюме. Но год в плане набора молодых специалистов был плохой, откликов на резюме было совсем немного. Тогда компании сомневались в том, что стоит серьезно расширять штат юристов и набирали аккуратно и точечно. На дворе уже были выпускные экзамены, а работы у меня по-прежнему не было. И все, что оставалась, это пойти к отцу, покаяться и попросить к нему на работу. На что он мне сказал: «Если бы ты окончил строительный вуз, я бы смог найти тебе достойное место, а так ничего серьезного поручить тебе не могу». И я стал прорабом на стройке.

Неожиданный поворот после МГИМО. Не сбежали через неделю?

– Нет, наоборот, спустя месяц мне уже доверили общее управление процессом. В одной смене в моем подчинении работало по 150 человек. Плюс на мне были все вопросы документарного сопровождения. Во время учебы у меня были большие сомнения в том, что я смогу полностью отключаться от внешнего мира и погружаться в юридические документы, как того требует профессия. И здесь я действительно понял, что управление гораздо интереснее, чем юриспруденция. Управлять большими массами людей и получалось, и нравилось. Главное – мне удавалось разрешать конфликты, подчас нешуточные. Нужно было находить общий язык с людьми, для которых всегда и во всем виноват ты: если материал не завезли, или зарплату срезали, или уволили за пьянство. Ты такой центр зла. Так что навыки общения не только пригодились, они развились. Но меня объективно тяготила строительная площадка как таковая.

Сколько в итоге проработали на стройке?

– Около года. Поучаствовал в реализации нескольких крупных проектов: в строительстве подземного перехода на станции «Выхино», в сдаче Лефортовского тоннеля и моста у Храма Христа Спасителя. Потом мне поступило предложение от девелоперской компании. И несколько месяцев я совмещал две работы, потому что не было полной уверенности, что на новом месте все получится. Было тяжело – работал фактически круглосуточно. Продержался три месяца, а потом все-таки ушел. В новой компании получил опыт, связанный с оптимизацией использования объектов недвижимости. Было интересно, пока не понял, что собственники не заинтересованы в развитии этих проектов, а стремятся объекты побыстрее продать. Это не то, чего я искал. И тогда я пришел в UFG Wealth Management юридическим консультантом, в недавно открывшееся подразделение – семейный офис.

Вы здесь уже пять лет. Чего удалось достичь за это время?

– Брали меня под определенную задачу – разобраться в активах конкретного клиента и решить его проблемы. Но вылилось это в нечто большее: мы начали развивать юридическую практику и предлагать клиентам все больше юридических услуг. По сути, на сегодняшний день это опорное направление компании, и именно оно делает нас универсальными – службой одного окна для клиента. На рынке множество предложений по управлению финансами, инвестициями, активами, причем, как правило, имеются в виду исключительно ликвидные активы. Мы же концентрируем внимание на активах всей семьи и подразумеваем под этим не только денежные средства или недвижимость. Рассматриваем активы с юридической, финансовой и инвестиционной точек зрения. Это нас серьезно отличает от конкурентов. Потому что, как правило, инвестиционный консультант дает клиенту рекомендации, но ему нужно еще найти юриста, чтобы он помог привести дела в порядок.

У вас другой подход?

– Да, если клиенту нужны юридические услуги, мы можем их оказать, также можем выстроить структуру сделки и структуру всех семейных активов, чтобы она была понятна, прозрачна, чтобы клиент знал, что с ней произойдет в перспективе 10-15 лет, даже когда его самого не станет. Это привлекает людей, потому что не у всех есть возможность консолидировать информацию, получаемую от многих консультантов и потом самому все это воплощать в жизнь. Это и считаю нашим главным достижением – то, что мы построили первый в России независимый семейный офис, который функционирует по международным стандартам и оказывает полный спектр услуг. Более того, международные семейные офисы приходят к нам и просят поделиться нашей российской экспертизой. Многие подобные офисы заинтересованы в выходе на местный рынок, а для этого нужна посвященность в локальную специфику.

Быстро ли этот продукт стал востребованным?

– Продукт был востребован изначально. Нам важно было определить объем и оптимальное соотношение услуг, которые стоит предлагать клиенту. Надо понимать, что в семейный офис приходят не от хорошей жизни. Как правило, обращаются тогда, когда возникает критическая масса проблем, либо когда клиент хочет что-то поменять, например, в перспективе пяти лет отойти от управления бизнесом. Мы анализируем ситуацию и предлагаем решение – полностью или частично продавать бизнес, кому его продавать и что потом делать с деньгами. В России это крайне актуальная тема, здесь весь капитал – первого поколения. И люди как раз и начали понимать, что выход из бизнеса – это неизбежность. Как раз сейчас подходит рубеж, когда первое поколение предпринимателей начинает отходить от дел. И перед ними встает дилемма, что с этим делать – нанимать наемников, передавать по наследству, продавать или искать некую комбинацию.

Кризис затормозил развитие компании?

– Мы остались на докризисном уровне – не выросли, но и не просели. Семейный офис растет за счет прироста активов клиента, понятно, что в кризис все активы «сдулись». Но зато у нас появились новые клиенты.

Раздумываете о следующем карьерном шаге?

– Как можно уйти с подводной лодки? Это практически нереально. Потому что я несу ответственность за всех клиентов, которых мы обслуживаем, секреты которых я храню. Взять и уйти – это как минимум испортить свою репутацию. Да, я могу представить себе, что проработаю здесь всю жизнь. Этот бизнес еще можно серьезно расширять, улучшать, прирастать количеством клиентов. Симбиоз инвестиционного банка, управляющей компании и юридического партнерства позволяет все время изобретать что-то новое. Мы постоянно находимся в поиске баланса интересов клиентов и акционеров семейного офиса, и это очень интересно.

То есть, вернуться когда-нибудь в семейный бизнес не планируете?

– Нет, точно. Работая с семейными бизнесами, я практически не видел примеров, когда бы дети управляли бизнесом родителей эффективнее, чем их создатели – и детей и бизнесов. Есть исключения, но, положа руку на сердце, я не могу многим своим клиентам порекомендовать оставить бизнес детям. Не потому, что дети плохие, они другие. И им нужно нечто другое.

Скачать презентацию

PR специалист

Нина Садовникова

Нина Садовникова

PR manager
Публикации по теме

Ваши цели под нашу ответственность

Назначить встречу
Вернуться

Назначить встречу

Опишите свою задачу и мы свяжемся с вами в течение 24 часов.
Другие каналы связи

Ваша заявка на встречу отправлена! Мы свяжемся с вами в течение 24 часов

Что-то пошло не так.
Перезагрузите страницу.
Вернуться

Назначить встречу

Опишите свою задачу и мы свяжемся с вами в течение 24 часов.
Другие каналы связи

Ваша заявка на встречу отправлена! Мы свяжемся с вами в течение 24 часов

Что-то пошло не так.
Перезагрузите страницу.